Главная
Новости
Строительство
Ремонт
Дизайн и интерьер




07.05.2021


07.05.2021


07.05.2021


07.05.2021


06.05.2021





Яндекс.Метрика





Амин, Хафизулла

07.04.2021

Хафизулла Амин (пушту حفيظ الله امين‎ 1 августа 1929 — 27 декабря 1979) — афганский государственный, политический и партийный деятель, член Политбюро ЦК НДПА, министр иностранных дел (1978—1979), министр обороны, премьер-министр, генеральный секретарь ЦК НДПА и председатель Революционного совета Афганистана (1979).

Биография

Хафизулла Амин родился 1 августа 1929 года в провинции Пагман близ Кабула, в семье начальника тюрьмы. По национальности пуштун-гильзай, выходец из небольшого пуштунского племени харути (хароти). Окончил высшее педагогическое училище и научный факультет Кабульского университета со степенью бакалавра наук в области физики и математики. После получения образования Амин стал преподавателем, заместителем директора и директором Кабульского лицея «Ибн Сина».

В 1957 году он получил стипендию на продолжение образования в колледже при Колумбийском университете в Нью-Йорке (США), где получил степень магистра. Там он был главой афганского землячества. Там же началось увлечение Амина марксизмом: в 1958 он вступил в члены «Прогрессивного социалистического клуба». В своей книге «КГБ — ЦРУ. Секретные пружины перестройки» бывший генерал-майор КГБ Вячеслав Широнин утверждает, что в то время началось сотрудничество Амина с ЦРУ, не прекратившееся и позднее. В 1962 году Амин вновь отправлялся в США, чтобы получить степень доктора философии, но, не получив, в 1965 году вернулся на родину.

Политическая карьера

После возвращения преподавал в Кабульском университете; в это время имел репутацию пуштунского националиста.

Член НДПА с 1966 года. В 1968 году пленум фракции «Хальк» перевёл Амина из членов партии в кандидаты, охарактеризовав его как человека, скомпрометировавшего себя «фашистскими чертами». С 1969 года — депутат нижней палаты парламента. С 1977 года — член ЦК НДПА.

Во главе Афганистана

Пришёл к власти 16 сентября 1979, сместив, а затем убив своего предшественника Тараки. Активно продолжал начавшиеся при Тараки политические репрессии как против консервативного духовенства и сторонников прежнего режима, так и против конкурирующей партийной фракции «Парчам».

Одним из первых озвучил мысль о необходимости советской интервенции в ДРА. В тот же год пережил два покушения 16 и 27 декабря (попытка отравления), но в тот же день был убит в результате успешного штурма дворца советским спецназом в начале Афганской войны (1979—1989).

Амин впервые в истории Демократической Республики Афганистан открыто заявил, что в стране строится социалистическое общество.

Не в силах остановить новые выступления вооружённой оппозиции, Амин сворачивал правительственные программы, давал взаимно противоречивые обещания и даже вступил в контакт с Пакистаном. Он распустил службу безопасности Тараки и публично объявил, что с момента Апрельской революции в результате репрессий правительства Тараки погибло более 12 тысяч человек. Однако Хафизулла Амин не только не прекратил террор, а, наоборот, усилил репрессии и даже превзошёл в этом Дауда и Тараки. Политбюро ЦК КПСС на заседании 31 октября 1979 года обращается к данной ситуации:

В своей книге «Политические записи и исторические события» бывший премьер-министр Афганистана Султан Али Кештманд пишет, что эпоха Амина является пятном в истории Афганистана. Он считает, что Амину удалось взять в свои руки все рычаги власти, создав тем самым тоталитарный режим в стране.

Штурм Тадж-Бека

Режим Амина не пользовался популярностью, положение президента было шатким, а смена власти в Афганистане могла привести к его выпадению из советской сферы влияния. Более того, предполагалось, что Амин сотрудничает с ЦРУ и может сблизиться с Китаем и западными странами, а это было наиболее опасным. В Политбюро появлялись гипотезы, что Хафизулла мог разрешить размещение военных баз НАТО на территории своей страны, поэтому 12 декабря 1979 года Политбюро ЦК КПСС приняло секретное постановление «К положению в „А“». Суть его сводилась к тому, что необходимо устранить Хафизуллу Амина, на его место поставить Бабрака Кармаля, давнего агента КГБ, а для стабилизации положения послать в Афганистан войска.

Амина и его племянника Асадуллу, руководившего службой службой безопасности КАМ, планировалось нейтрализовать с помощью заранее внедренного в их окружение агента. Он должен был подмешать в их пищу спецсредство. Рассчитывали, что, когда оно начнет действовать, во дворце поднимется паника, наши подразделения выдвинутся из Баграма и захватят резиденцию Амина. В полдень 13 декабря мероприятие с использованием спецсредства было проведено. Подразделениям дали команду на захват объекта «Дуб» (дворец Арк в центре Кабула, где тогда была резиденция главы государства). Но вскоре последовала команда «Отбой». Дело в том, что на Амина яд не подействовал совершенно, а его племянник почувствовал себя плохо лишь на следующее утро. Асадуллу отправили на лечение в СССР. После смены власти он оказался вначале в Лефортовской тюрьме, а затем был депортирован в Афганистан и расстрелян «парчамистами».

14 декабря в Баграм был направлен батальон 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка для усиления батальона 111-го гвардейского парашютно-десантного полка 105-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, который с 7 июля 1979 г. охранял в Баграме советские военно-транспортные самолёты и вертолёты. Одновременно Б. Кармаль и несколько его сторонников были тайно привезены в Афганистан 14 декабря и находились в Баграме среди советских военнослужащих. После отмены операции Б. Кармаля срочно вернули в СССР.

Вскоре после этого 154 отдельный отряд специального назначения ГРУ («мусульманский батальон») получил приказ на передислокацию в район «Дар-уль-Аман» г. Кабул, где его разместили между 1-м и 2-м батальонами афганской национальной бригады с задачей по усилению охраны дворца Амина. В усиление к «мусульманскому батальону» были приданы 2 спецгруппы КГБ, задача которых была иная — подготовка к штурму.

27 декабря около 700 человек, включая бойцов спецгрупп КГБ «Альфа» и «Зенит», одетых в афганскую форму, выехали на штурм на военных автомобилях с афганскими опознавательными знаками. Знаком к началу штурма дворца Тадж-Бека был взрыв узла связи на центральной площади города. Бой во дворце длился 43 минуты. Охрана дворца оказала неожиданно ожесточенное сопротивление, и 11 нападавших погибло, в том числе и командир групп полковник Григорий Бояринов, начальник школы подготовки агентов для спецопераций отдела КГБ № 8 в Балашихе. Во время штурма Амин лежал в полубессознательном состоянии после отравления на обеде, данном в честь возвращения из СССР Гулам-Дастагира Панджшери (возможно, с помощью повара-агента КГБ). Ему оказывали помощь советские врачи, и ближе к концу штурма он был уже в сознании. Спецназовцами при штурме по ошибке был убит один из оказывавших помощь Амину советский военный врач полковник Виктор Кузнеченков. По воспоминаниям участников, хирург Анатолий Алексеев довёл Амина до бара. Амин приказал своему адъютанту позвонить и предупредить советских военных советников о нападении на дворец. При этом он сказал: «Советские помогут». Но адъютант доложил, что стреляют именно советские. Эти слова вывели генсека из себя, он схватил пепельницу и бросил её в адъютанта, закричав раздраженно: «Врешь, не может быть!» Ночью кабульское радио сообщило, что по решению революционного суда Амин приговорён к смертной казни и приговор приведён в исполнение.

В ночь с 27 на 28 декабря в Кабул из Баграма под охраной сотрудников КГБ и десантников прибыл новый афганский лидер Б. Кармаль. Радио Кабула передало обращение нового правителя к афганскому народу, в котором был провозглашен «второй этап революции». Советская газета «Правда» 30 декабря написала, что «в результате поднявшейся волны народного гнева Амин вместе со своими приспешниками предстал перед справедливым народным судом и был казнён».

Обстоятельства смерти

Точно неизвестно, как именно погиб Амин. Сарвари и Гулябзой заявили, что, когда они вошли во дворец, Амин был уже мёртв и, по их мнению, он покончил с собой. По воспоминаниям одного из участников того штурма Николая Берлева:

Один из участников операции потом рассказывал:

Убитых афганцев, в том числе и двух малолетних сыновей Х. Амина, закопали в братской могиле неподалеку от дворца Тадж-Бек (впоследствии, с июля 1980 года, там располагался штаб 40-й армии). Труп Амина, завернутый в ковер, ещё ночью под руководством замполита батальона капитана Анвара Сахатова был погребен там же, но отдельно от остальных. Никакого надгробия ему поставлено не было. Оставшиеся в живых члены его семьи были посажены в тюрьму Пули-Чархи, сменив там семью Тараки. Даже дочь Амина, которой во время боя перебило ноги. Существует также версия, что Амин был взят живым и доставлен в советское посольство на чёрном лимузине под охраной двух танков. 30 декабря газета «Правда» официально сообщила: «В результате поднявшейся волны народного гнева Амин вместе со своими сторонниками предстал перед справедливым революционным судом народа и был казнён». Какие бы ни были версии и факты, известно, что после штурма тело Амина завернули в ковёр и вынесли из дворца. Место захоронения бывшего правителя Афганистана до сих пор неизвестно.

Версии сотрудничества с ЦРУ

Существует версия, что Амин был сотрудником ЦРУ, однако прямых доказательств этому нет. По свидетельству некоего высокопоставленного американского дипломата,

Доктор исторических наук Юрий Кузнец, в 1979—1987 годах работавший политическим советником при ЦК НДПА, отмечал:

Оценки личности Х. Амина

Я заявляю всему миру, что звено в цепи деспотизма — режим Х. Амина и его приспешников — уничтожено в сердце Азии. Единоличный и кровавый режим этого предателя народа и родины пал под грузом своих преступлений, подведена черта под его зверскими авантюрами. (Бабрак Кармаль, Обращение от 29 декабря 1979 года)

Амин <…> Это я вам скажу, умный был человек. Энергичный и исключительно работоспособный. <…> Тараки считал его самым способным и преданным учеником, был влюблён в него… и доверял ему полностью, говорят, может быть, даже больше, чем самому себе (Пузанов Александр Михайлович, посол СССР в Афганистане до 1979 года)

Бывший министр финансов ДРА Абдул Карим Мисак считал Амина сталинистом и пуштунским националистом, но не агентом ЦРУ. Он отмечал, что Амин «всячески раздувал собственный культ, причём жажда известности не только в Афганистане, но и во всём мире — эти его амбиции в буквальном смысле не знали границ». Амин имел «талант крупного организатора», «прогресса во всём он стремился добиться очень быстро, сию минуту». Амин с восторгом рассказывал о Фиделе Кастро, завидовал его авторитету, популярности и героическому прошлому. Он с особым воодушевлением рассказывал о встречах с Кастро на Кубе, о своём присутствии на заседаниях Политбюро Коммунистической партии Кубы

Бывший член Политбюро ЦК НДПА Шараи Джаузджани вспоминал, что Амин был человек «мужественный, полный энергии, всегда общительный». «Любое сопротивление искоренял беспощадно». Он считал Амина левым догматиком, нетерпимым к инакомыслию, который до какого-то момента преклонялся перед Тараки, искренне клялся в дружбе к СССР. Амин заявил советской делегации — «Я больше советский, чем вы». Он планировал создать конституцию, которая содержала бы тезис о диктатуре пролетариата, превращала бы Афганистан в союзное государство по образцу СССР, с пуштунской, таджикской, белуджской и пр. союзными республиками

Генерал-майор Василий Заплатин, советник при начальнике ГлавПУРа ВС ДРА, в 1979 году охарактеризовал Амина как «верного и надёжного друга Советского Союза и всесторонне подготовленного лидера Афганистана», и привёл такой пример: «Амин всегда признавал всего два праздника в году: 7 ноября и 9 мая, то есть день Великой Октябрьской революции и День Победы над фашизмом. В эти два праздника он мог позволить себе выпить сто граммов водки, в другое время он никогда спиртное не употреблял».